В долгих беседах, которые новый директор затевал с сотрудниками после своего желанного воцарения, я не лукавила. Но разговор у нас не клеился, скорее всего, потому, что лукавил он. Я видела, что не победила в нем предубеждение против себя. Оставаться на работе было бессмысленно — меня все равно «дожали» бы его клевреты. Я решила не утруждать их, не доставлять им это удовольствие.

Итак, сколь я ни думала об этом раньше, сколь ни готовилась к худшему повороту событий, но потеряла работу, оставшись без средств к существованию, внезапно, не вовремя, ибо мой возраст не позволял начать жизнь заново. Таким образом, беда моя стала глобальной — без работы, без средств, без будущего. А жить предстояло еще долго…

Во-вторых, было следствием первого — я тяжело заболела.

2. Пропасть

Я тяжело заболела, поэтому даже не пыталась искать новую работу. Сначала надеялась, что скоро поправлюсь и вот тогда… А потом поняла, что не найду себе применения и тогда — новые хозяева положения окружали себя только молодыми, к тому же длинноногими, а мне недавно исполнилось сорок, и внешние данные в понятиях моего и более старшего поколений никогда не имели решающего значения.

Потянулись безрадостные, однообразные, отупляющие дни, наполненные одними и теми же заботами: где добыть кусок хлеба, денег на оплату квартиры, на лечение. Известно, беда не приходит одна: к зиме мою каракулевую шубку побила моль, купленные впрок сапожки полезли по швам, вышла из строя стиральная машина, цветной телевизор стал показывать в черно-белом изображении. Оставалась на ходу только новая «иномарка» — белоснежная «фольксваген–джетта», но ее содержание стало мне не по карману.

Однажды я села и посчитала, сколько необходимо иметь денег, чтобы, ведя растительное существование, дожить до пенсии. Вышло, что следует продать машину и тратить в месяц не более тридцати долларов. Эта сумма составляла много меньше той, которую надо было иметь, чтобы не увязнуть в долгах и не умереть с голоду.