1. Крах

Я оказалась в безнадежном положении — буквально и всеобъемлюще.

Во-первых, у меня не было работы.

Иван Ильич — добряк по натуре — неожиданно был изгнан из должности, и его место занял другой. На подобные перемены люди реагируют по-разному, я не реагировала никак. Нашему директору давно надо было уйти, может даже, сразу по выходу на пенсию, передав свое детище преемнику. А заодно, присмотреть для себя тихое и полезное дело, на котором и сидеть до конца рядом с ним. Не скрою, я иногда откровенно советовала это ему:

            — Иван Ильич, не затягивайте узелок. Подумайте о себе и о нас, грешных. Придет ведь кто-то на ваше место, все равно придет — чужой, враждебный. Выгонит вас, разгонит нас, посадит тут своих людей. Вам хорошо, вы себе пропадете в камышах на даче, развевая горе рыбалкой и святым выпивоном. А с нами что станется?

            — Ты, Катерина, если метишь на мое место, так скажи прямо. Ведешь себя по-бабски: ноешь и ноешь. На тебя это не похоже. Надоело.

            — Ною, потому что не молодеете ведь вы. Пора подумать о будущем.

            Но фантазия его не шла дальше прежнего:

— Почувствую старость, тебя посажу на свое место. А сейчас уйди к такой матери. Хватит об этом!

— Вы ничего больше не придумали? — не унималась я. — На кой ляд сдалось мне ваше место? Я и на своем досижу, если все нормально будет. Только вы ведь норовите так повернуть, чтоб было как раз не нормально. Хоть бы других не смешили, а то уже и заказчики передают ваши жалобы, что я вас подсиживаю, змея, мол, такая.

— Ну, может, и вырвалось когда, не отрицаю. Но ты меня с этими разговорами достала уже, ей-богу. Иди работай!

Я уходила. Кандидатуры на его место у меня не было, и предложить конкретный план я не могла. Но спустя время возвращалась к прерванному разговору, напоминала, что проблема существует и ее надо решать. Позволяла я себе это потому, что Иван Ильич безгранично доверял мне.